Опять – воспоминанья о войне…
Невесело и не спокойно мне.
Ещё десятилетье миновало,
Ещё мои защитники ушли…
Отрывок из поэмы «Мой отец»
Мой отец собирался жить долго.
Мой отец собирался жить счастливо.
Он завёл троих детей (третий – мальчик)
И над красною рекой дом построил.
Он был врач и всю жизнь горожанин,
Но хотел, чтобы мы любили землю.
Потому он решил купить корову,
Чтоб ходила за ней тёща-казачка.
Как дышала та корова боками!
Как звенело молоко о ведёрко!
Всю войну потом, в голодные годы
Вспоминали мы весёлые струйки
И под ними пузыристую пену.
А потом пришла война, сорок первый.
Я запомнила отца в синей форме
И фуражке с серебряным «крабом».
Он уехал на остров Осмуссаар,
На чужое Балтийское море,
И прислал фотокарточку маме:
«Клавочке от усача-мужа».
А потом – началось, помчалось,
Закружило, загрохотало.
Батарея ушла на Ханко,
Но и там пробыла недолго.
…Раненых грузили под вечер
Под обстрелом, с мокрого пирса,
На буксирный маленький кораблик,
А с него на военный транспорт,
На корабль ВТ-508
Под названьем «Иосиф Сталин».
И командовал той погрузкой
Мой отец, хирург Осмуссаара.
А ещё грузили солдаты
Под обстрелом в чёрные трюмы
Всю муку из военных складов.
Поздней ночью, декабрьской ночью
В минном поле, в открытом море
Взрыв раздался около борта, –
Первый взрыв, а за ним другие.
И корабль слегка накренился,
А потом повалился набок.
И помчало его теченье
В минном поле, в открытом море.
В темноте подошёл к ним катер,
Покачался, с трудом причалив
К накренённой груде металла,
И ушёл к родному Кронштадту,
Не забрав и трети «ходячих».
Через месяц мы получили
В ярославской деревне Поповка
Извещенье, что смертью храбрых
Пал отец на Балтийском море.
Но однажды после победы
В ленинградскую коммуналку
Нам пришло письмо-треугольник.
Адрес был написан коряво,
Карандашными кривулями:
«Ошкадерову Аверьяну Ивановичу».
«Здравствуй, друг, Аверьян Иваныч!
Пишет Гриша, твой бывший фельдшер.
Помнишь, как мы с тобой бежали,
Помнишь, как глушили спиртягу,
Помнишь, как мы с тобой растерялись
Возле Кракова, после боя?»
Мать моя не искала Гришу.
Мать моя сожгла треугольник.
Не положено было пенсий
Детям воинов, в плен попавших.
А детей у неё было трое.
И кормить нас ей было нечем.