1
Сжимавшие израненную землю,
Как тело обтекаемой гранаты, –
О, бледные учительские пальцы
И тёмные рабочие ладони!
Московское уходит ополченье…
Земля перемещается на небо
Зеркальностью воюющего мира,
Где танки перевёрнуты,
А сверху
Распластаны шинели ополченцев –
Тяжёлые победные знамёна.
В том космосе, где мёртвые снаряды
Встречаются без пороха и крови,
Убитые не видят побеждённых.
Над ними пролегает Подмосковье.
И видят их закрытые глазницы
Деревню и картофельное поле,
Зелёные машины урожая
И мальчиков, играющих в войну…
2
Мне не хватает этих людей
В суете переходов, машин, площадей,
В клубе фабричном и в Доме учёных…
Место какое-то кажется вдруг отключённым –
Место живущего, странное здесь без него,
Ветер, его обтекая, становится чёрным
Силою памяти,
Склонной творить колдовство.
Словно в Москве есть иная, другая Москва,
Павшая насмерть с ушедшим своим ополченьем.
И оживают под факельным медным свеченьем
Части её, как размытой страны острова,
Входят в глаза земляною окопною чернью, –
Словно сквозь тело моё; как сквозь город,
Проходит вдова.
Гранью, порогом,
Деталью ожившего быта
Улица рвётся на месте людей незабытых…
Память расходится улиц ночными кругами.
Смерти не хватит,
Чтоб жившие были убиты.
Если мой город гудит ополченцев шагами,
Если их лица оставили в воздухе слепки
И не войти в этот воздух, и мест не занять,
Если те окна, что вслед им глядели, –
Ослепли.
Горечь – у памяти,
Вечность – у павшего.
Город от города мне не отнять.
Печатается по книге «Электричка на Москву.
Стихотворения и поэма» (Харьков: Фолио, 2001).