В тот день
так ярко голубела высь!
От самых старших
и до меньших...
1.
Спит сын,
ручонки разметав, –
споткнулся он, касатик, вроде,
до той черты не добежав,
где жизнь
и смерть
в обнимку бродят.
На щёчку,
словно мотылёк,
грозы,
чуть слышной,
отдалённой,
затрепетавший отсвет лёг –
тревогой
над улыбкой сонной.
2.
И мысли
тропкою извилистой
уходят в дымный мрак,
туда –
в нелучезарные года, –
откуда
мало возвратились кто,
хотя и до сих пор
их ждут.
Вот,
словно призраки,
встают
родные дядьки,
двоюродные –
мои,
оставшиеся там,
где шла она –
война народная –
и хмуро смерть шла по пятам.
Их
полустёрты биографии –
уж не восполнить
всех утрат.
Остались
только фотографии,
с которых
молодо глядят
они,
пока ещё не ведая,
о том,
что ждёт их
впереди, –
что
даже с будущей Победою
им –
с тёплой горечью в груди –
не встретиться.
О, как неласкова
была, судьба,
ты к ним,
поверь.
На фоне всех людских потерь –
не высказать
им, неоплаканным,
как не хватает их
теперь.
И ждут их.
До сих пор
их ждут...
Но
не идут всё,
не идут
с поразметавшей их войны,
с любимыми разлучены,
с печальной матерью своей.
Друг с другом.
И с Россией всей.