СТАРШОЙ
Гулял по крыше ветер,
В печной трубе стонал.
Мы спали на повети,
И страшно было нам.
Сентябрь на полуострове Рыбачьем.
На скалах мох рыжинками прошит.
И редкий снег,
как будто пух гагачий,
Над дотами притихшими кружит.
Встаёт рассвет
над тундрою голодной,
Над жухлой по-осеннему травой.
И снова люди грозною колонной
Уходят по дороге фронтовой.
На строгих лицах –
и следа печали,
И только брови хмуро сведены.
Но нет у них винтовок за плечами,
Как, между прочим, нет уже войны.
Но есть в сердцах людских ещё такое,
Что не облечь в бесцветные слова.
И не найдут сердца людей покоя,
Покуда память о войне жива…
Рассвет сентябрьский
бледен и неласков.
И ветер несговорчив, как патруль.
А вдоль дороги – каски, каски, каски
С округлыми отметинами пуль.
Над братскими могилами светает.
Залив тревожной дымкою парит.
Роса струится,
как слеза святая,
По чёрным склонам Муста-Тунтури*.
А над колонной небо голубое.
Звучат по плитам каменным шаги.
И в голой тундре
остро пахнут хвоей
Вечнозелёной Памяти венки.
* Хребет у подножия Малой Волоковой губы, разделяющий материк и полуостров Средний. Здесь советские солдаты в первые дни наступления (29.06.1941) остановили немецкие войска и более трёх лет удерживали их на этом гранитном поле боя.