Он в грудь по пьянке не стучал,
Что всё когда-нибудь зачтётся:
Он о войне своей молчал,
Боясь, что сердце разорвётся,
Что может ночью напугать
Оттуда долетевшим криком,
И женщина, как Божья Мать,
Над ним склонялась скорбным ликом,
Когда, ворочаясь, металл
Его лицом вжимал в подушку,
Тогда он тихо ей шептал:
– Прости, родная, в доме душно.
Минуло много лет тому,
Но давний шёпот помню в жизни:
Что он не нужен никому
И никакой такой Отчизне,
Что, годы чьи-то одолжив
У тех, кто пил из смертной чаши,
Он по ошибке горькой жив
И сам себя считает павшим.
Печатается по материалам сайта stihi.ru.