Помянем Курскую дугу!
В том годе тяжком, в том июле
Гудели пчелы на лугу,
Сказать точней – гудели пули.
Трава мешала видеть цель.
И над ромашковой метелью
Поднялся он, сам как мишень,
С отброшенной к востоку тенью.
Он так стоял, подмяв сапог,
Вполоборота к пулемету.
А сам уже глазами жег
На штурм готовую пехоту.
Он возвышался в этот миг
На метр – всего! – над косогором.
Но был, наверное, велик,
Сличая мир солдатским взором.
И всё узнал он.
Всё узрел.
Недаром выбрал тот пригорок…
Но не услышал, как пропел
Кривой, как серп, чужой осколок.
Качнулась даль.
Качнулся день.
Качнулось сердце под шинелью.
Горбатая смешалась тень
С его живой, короткой тенью.
Он вздрогнул.
Понял: это смерть.
И будто уж не он, а кто-то
Подумал: нет! Уж не успеть
Нажать гашетку пулемета.
А сам стоял. Стоять хотел!..
Была еще одна секунда –
И он глядел.
Он всё глядел.
Глядел – должно быть, уж оттуда.
За гранью той, за той чертой
Он, не Гомер и не Овидий,
В прозренье страшном видел то,
Что даже маршалы не видят.
Флаг встрепенулся ли?..
Заря?..
Он все стоял – в закатной меди…
И, вздрогнув,
Сдвинулась Земля –
На метр!
Еще на метр
К Победе!
…Гудели пчелы на лугу.
Сказать точней – гудели пули.
То было в огненном июле…
Помянем
Курскую
Дугу!