В землянке (кроме тех, кто на посту)
Взвод на ночлег расположился. Горький
Табачный дым уходит в темноту,
И терпким потом пахнут гимнастерки.
Я к северу привык, к седой волне,
К бродячим льдам, к полярному сиянью,
К огромным звездам в ясной вышине,
К метелей голубому полыханью.
Полгода – ночь, полгода – день, таков
Особый распорядок Заполярья:
Я там ходил с разведкою средь мхов,
Пропахших тонко горьковатой гарью…
Тревожный ветер нас сюда сзывал…
И, выходя под шторм на берег моря,
Мы вдаль смотрели с этих диких скал
На вымпела, что рдели на просторе.
Да, этого забыть вовек нельзя!
Кто говорит, что эта ширь – немая?
Здесь умирали доблестно друзья,
Руками в шрамах землю обнимая.
Они стоять умели до конца!
Над этими седыми берегами
Не их ли то горящие сердца
Теперь навечно стали маяками?
…Так пусть рукопожатьем этот стих
Дойдет к матросам, что несут поныне
Бессменно вахту на просторах синих,
У пушек, в рубках, в башнях броневых!