Входила в дом соседская старуха,
Ещё с порога истово и глухо
Мать костерила, костерила нас
И Гитлера, и весь иконостас:
«У-у, ироды, суразы**, истуканы!»
Мы разбегались, словно тараканы,
Ошпаренные лёгким кипятком,
Задержишься – огреет батогом.
И мать ей не перечила ни разу,
Что не бродяги мы и не суразы,
Сама не потаскуха, а жена,
Всему виной – проклятая война.
Нахохлившись, как чёрная грачиха,
Старуха в сени выходила тихо.
И мама суетливо по пути,
Крестясь, шептала: «Господи, прости,
Суди её, сердечную, Господь».
И находила на сенном окошке
То туесок старухиной картошки,
То хлеба запашистого ломоть.
** Сура́з – внебрачный ребёнок (сиб., диал.).