В мои годы отец воевал на войне
и в атаку ходил на горячей броне…
Вот так задорно
я когда-то хотел написать
о войне, об отце…
Не получилось…
Что я знаю об этом?
Помню отца во фронтовой шинели,
которую он донашивал после войны…
Помню снаряды,
угрюмо лежащие по берегам кроткой речки Вырки*.
Сколько мальчишек погибло, пытаясь разобрать их…
Помню братские могилы,
заросшие высокой травой.
Помню мужиков нашей деревни в вылинявших гимнастёрках.
Они сидели на брёвнах,
курили и разговаривали о войне.
Из разговоров получалось, что война – весёлое занятие:
кто-то «спикировал» с мотоцикла головой в песок,
кто-то не ел три дня, зато потом
вдоволь нажрался трофейной мамалыги…
– Да, в Румынии дело было…
– А у нас в полку был случай…
– Когда мы ночевали в венгерском дворце…
Сплошные приключения.
Ни о крови, ни о боли, ни о грязи войны…
Отец только один раз
сказал, что не хочет говорить о войне.
Тогда-то я и услышал о крови, боли, грязи…
Он был сельским учителем.
Учил детей.
Часто к нему приходили взрослые,
он долго говорил с ними,
потом писал письма в Верховный суд,
в часть, где служил чей-то сын,
ещё куда-то…
Приносил мне книги из районной библиотеки.
Ходил на рыбалку.
Годы спустя, когда мы приезжали в нашу деревню,
ему не давали проходу,
выбегали из домов,
догоняли на улице:
– Николай Николаич, помните меня? Я Рая Матюхина…
– Николай Николаич, а мой Васька-то сейчас в Туле…
– Николай Николаич, зайдите ко мне…
– Николай Николаич, зайдите ко мне…
Он старел, читал книги, солил огурцы,
вспоминал детство, ворчал на нас с братом,
не говорил о войне,
даже 9 Мая, когда надевал свои награды.
Не говорил о войне.
Это я чего-то строчил о горячей броне…
Как ты там? В глубине, в вышине?
На какой ты воюешь войне?
Что ты слышишь в огромной своей тишине?
– Николай Николаич, зайдите ко мне…
– Николай Николаич, зайдите ко мне…
* Вы́рка – река в Московской обл., левый приток Клязьмы.