У нас были свои причины.
Спешили мы тогда – втайне,
В двенадцать лет – почти мужчины,
К отцам поближе да к войне.
Снимали нас с простых и скорых
И отправляли в детдома,
В двенадцать лет – уже к которым
Строга была судьба сама.
Глаза припудрены трахомой,
Чесоткой руки сожжены…
Мы всё прошли, нам всё знакомо
В сиротстве грозных дней войны:
Вокзалов стылые плацкарты,
Санпоездов слепых кресты,
Укусы блох, ножи и карты,
В желудках боль до тошноты.
И чей-то крик сквозь ярость ночи,
Базаров встречных шум и брань,
А на ногах – обувка в клочьях,
А на плечах – одежды рвань.
Но не стонали мы, не ныли,
С тоскою в животах пустых.
На фронт – к отцам своим спешили…
А их уж не было в живых.