На Трубной помню дом,
Окно полуподвала.
Уже не опускали синих штор,
И лампа вполнакала освещала...
В платочке, деревенская, конечно,
В Москве, я видел, женщина одна,
Не сдерживаясь больше, безутешно
У Вечного заплакала огня.
Так плачут на могилках деревенских
В родительские памятные дни
В пустых квартирах или в перелесках,
Когда совсем останутся одни.
В глубинах Александровского сада
Стою, прижавшись к дереву плечом,
И горько плачу. Знаю, что не надо,
Но горько, горько плачу я. О чём?
О чём? О чём? Не знаю. Я не знаю,
О чём я плачу и зачем в горсти
Багряный гравий медленно сжимаю
И это слово говорю: – Прости.