1939 ГОД
Под вой дикой вьюги, уродлив, греховен,
Тот час был кровавою жаждой томим.
И слышал, опять умирая, Бетховен
Кантаты мелькающих свастик над ним.
Война – уже как призрак на задымленном шоссе
Под птичий пересвист, такой нелепый, умолкала.
История, романы, мемуары и эссе
Бесстрастной вереницей в тьму веков своих кидала.
И небо над руинами Варшавы серебрил
Вздымающийся пепел изумрудной майской рани.
И выживший поляк, в бинтах, мне тихо говорил,
Как будто пред святой иконой Девы: «Проше пани…»
О, сколько лет! Ужель она была моей судьбой –
Весною сорок пятого растерзанная Польша?
Но слышу вековечное: «Пойдём, я здесь, с тобой.
Что вновь тебя тревожит, и со временем всё больше?..»
И тот бессмертный май в глазах созвездием своим,
Затмив мой взгляд, светился из вселенской глухомани.
А в сердце упоительно звенело, словно гимн
Всей жизни, обезумевшее эхо: «Проше пани…»