Я на веку немало пережил,
Но не исчезло из житейской были,
Как выходили мы из разбомблённой ржи
И вместе с нами звери выходили.
Ах, сколько было жизни в этой ржи!
Мы выбирались из неё средь ночи.
И зайцы разбегались, и ежи,
И птицы низом – чтобы покороче.
Огонь и треск, горелый запах ржи.
Мы падаем, встаём, набравшись силы,
И, спохватившись, от огня бежим.
А там – жнивьё, там рожь уже скосили.
А свет луны и звёзды – на пределе.
И наши лошади затравленно храпят.
Едва успели. А куда успели?
Тут вроде тихо, вроде не бомбят.
Спешим к пруду – для нас он как спасенье:
Там вербы и кусты, желанная вода.
Но в небе вновь тягучее гуденье –
Мать за своё: «Ни чести, ни стыда!»
Мне эту ночь забыть совсем не просто.
И эта рожь стоит перед глазами,
И тот степной елецкий перекрёсток
С его звериными ночными голосами.