Как упал он, скошен пулей,
На последний снег весны,
Налетели – гули-гули –
Гуси белые, как сны.
Плугами последние блиндажи
Разравнивает Европа.
Лишь он, обнявши винтовку, лежит
На дне своего окопа.
Давно оттрубили отбой трубачи,
Границы вошли в свои русла.
А он не услышит – хоть вечность кричи,
Вцепившись руками в бруствер.
С далёких фронтов пришли сыновья.
Получены все похоронки.
И ясень за песенкой соловья
Тянется из воронки.
Лишь он не вернётся. Молчит о нём ТАСС,
В ночи не играют горнисты.
Он твёрдо запомнил последний приказ:
«Ни шагу назад, коммунисты!»
Он крик свой вложил в патрон боевой,
В заросшие эти окопы...
Его гимнастёрка, как локон седой,
Блестит на челе у Европы.
Не жди его, мать! Не придут поезда,
И сын не вернётся с границы.
Отдал он калине твоей навсегда
Осенний багрянец петлицы.
Другие в газетах пестрят имена,
Встречают других на перронах,
Медали его и его ордена
Звенят на берёзах и клёнах.
Седые мужи не жалеют труда,
Копаясь в истории перлах...
А он своей славы не знал никогда,
Он – просто один из первых,
Кто в час роковой с пограничной межи,
Подвластный святому закону,
Рванулся в атаку... Он так и лежит,
Дославши патрон в патронник.
Пред ним города не склонялись в дыму,
И чарки никто не поставил.
Не выпало счастье на долю ему –
Взойти на Рейхстаг к своей славе.
Но, сердцем влюблённый в Отчизну свою,
Он был средь сынов её верных...
Ты помни – сражённого пулей в бою –
Его, одного из первых!
Перевод Л. Смирнова