У ПАМЯТНИКОВ НОВОРОССИЙСКА
Кровь насквозь пропитала
тельняшку и клёш,
и тяжёлые капли упали в траву.
Но матрос всё твердил...
Был артналёт. Под этим «градом»
сухую землю била дрожь.
Но заглушило канонаду
тысячеустое – «Даё-ё-шь!».
И мир качнуло от аллюра,
слепили высверки подков.
А ну, попробуй-ка, Петлюра,
лихих будёновских клинков!
И в этом гуле эскадронов,
неудержим в семнадцать лет,
и атаманов, и баронов
по-комсомольски бил мой дед…
От гари почернели маки,
и за селом дымилась рожь,
но полк поднялся в контратаке,
рванув победное – «Даёшь!».
«Даёшь Берлин! Даёшь победу!» –
из комсомольских шло сердец.
Так в той войне на смену деду
в солдатский строй встал мой отец
и к ненавистному рейхстагу
шёл до победного конца.
Медаль принёс он «За отвагу»,
на теле – памятки свинца.
…Застыло солнце в небе хмуром.
Мороз такой, что невтерпёж,
но раздаётся над Амуром
моё фамильное – «Даёшь!».