Пламя крыш черепицу лижет...
Пламя крыш черепицу лижет,
Над фольварком* пожара клёкот…
Меж чужих обгорелых книжек –
Неразрезанный томик Блока.
Моя семья, мой полк пехотный!
Я не забуду ту страду,
Когда повзводно и поротно
Мы засыпали на ходу;
Ту ночь, когда, идти не в силах,
Плелись, ломая чёткий строй.
И, как смола, густела в жилах
Кровь, что умела бить струёй.
Шли вялые, шли неохотно,
Полуживые, может быть,
И без помехи полк пехотный
Могли три егеря разбить.
Глаза слипались, сохли губы.
И вдруг, корёжа сонь окрест,
На большаке рванули трубы.
Откуда взялся он, оркестр?
И плечи вздрогнули сначала,
Боднула воздух голова.
Душа, которая молчала,
Казалось, крикнула: «Жива!»
Трава не скручивала ноги,
Туман рассеялся, как дым.
И нет колдобин на дороге,
И мы во все глаза глядим!
Над степью по-солдатски грубо
Гремел оркестр и звал вперед.
…Мне и сейчас такие трубы
Нужны, когда тоска берет.