Ты ждешь, Лизавета,
От друга привета,
Ты не спишь до рассвета,
Все грустишь обо мне.
Певица по радио пела,
И голос летел далеко,
Сперва осторожно, несмело,
А дальше – как птица, легко.
Был город в тугие объятья
Тревожного сна погружен…
Была она в бархатном платье,
И слушал ее микрофон.
А где-то в небесном молчанье,
Стараясь держаться прямой,
С далекого бомбометанья
Пошли самолеты домой.
Несли они много пробоин,
Скрываясь в ночных облаках.
Сидел за приборами воин
В своих марсианских очках.
Певица о юности пела,
О лебеде и о тоске.
Катодная лампа горела
На аспидно-черной доске.
А в Гамбурге яростный «зуммер»
В неистовой злобе урчал.
Но голос певицы не умер –
Он только сильнее звучал.
Два мира в эфире боролись.
Сквозь бурю, сквозь грохот и свист
Услышал серебряный голос
В наушниках юный радист.
Узнав позывной Украины,
Над крышами горестных сел
Пилот утомленный машину
По песне, как лебедя, вел.
Пришли самолеты на базу,
Родные найдя берега,
И песня, пожалуй, ни разу
Им так не была дорога.