ВОРОБЬИНЫЕ ВЁСНЫ
А отчего Чернигов* – да никогда не ведал я!
Я знаю Чернососны** в черёмуховом сне.
Я знаю Веремейки** с доверчивой скамейкой.
И всю деревню Белицу с семьёю Подойбедовых,
Дорогу на Верховцы** с верёвкой на сосне…
Когда умрёт последний ветеран
большой войны – а это будет скоро, –
какая из освобождённых стран
над ним склонится горестно и скорбно?
И кто объявит траур мировой
по этому последнему солдату?
Его могила зарастёт травой,
кладбищенская пыль падёт на дату
его рождения – 28-й…
Ну вот, опять пришёл он, как домой,
в родной окоп, и от шальных осколков
доской прикрылся, не страшась нисколько
передовой – ведь худо лишь зимой
и в дождь. А так, пока тепло и сухо,
и можно покемарить без затей,
почти спокойно: лишь бы эта сука –
война – не дотянулась до детей…