ВОЕННЫЕ ЗИМЫ

Как зимы военные были люты!
Полвека живу я всё в тех же широтах
и жду ежегодно (не без маеты)
подобных тем давним...
Пустая забота!
Возможно, в неправде меня уличат:
мол, полно-ка, не перетягивай вожжи!
Что, дескать, морозы случались и позже.
Покрепче военных-то, под пятьдесят!..
Возможно.
Отсчёт ведь у каждого свой.
А я вспоминаю тот утренник ясный,
январский, сверкающий, весь голубой,
с прозрачною дымкой от солнечной каски.
Она чуть накрыла вершину сосны.
Вот-вот и снега подожжёт на угоре.
И вспыхнут вокруг разноцветные сны,
что в детстве нас часто спасали от горя.

...Но мне не пришлось их увидеть тогда.
Смерзаясь, струилась вода из колонки.
Я всем своим худеньким телом легла
на ручку, храня эту струечку тонкую.
В корыте змеились, сплетаясь, бинты
и красили воду в багрянец рассвета.
Лишь миг – и они уже словно клинки,
блестят от закалки мороза и ветра.
Отливщик-мороз, чародей и злодей,
нас гнал от колонки, разбойно присвистнув.
Развёл мурашей под шубейкой моей.
До боли ручонки в голичках* он стиснул.

А мама полощет в корыте бельё.
Ей после дежурства поспать бы вначале:
всю ночь эти сильные руки её
бойцов бинтовали, носилки таскали...
Как в те времена была мама красива!
Как женственна в старом пальтишке своём!
Но таз с леденеющим, тяжким бельём
она, не сгибаясь, до дома носила.
С корытом за ней поспешала. След в след.
Да, верно: у каждого есть свой отсчёт.
Мне было неполных одиннадцать лет.
А мама совсем молодая ещё.
Красивая. Стройная.
Я откровенно гордилась:
здороваясь с мамой, мужчины
склонялись к рукам её, так, беспричинно,
с галантностью прямо почти довоенной.
Она же их за спину прячет смущённо,
стыдясь обмороженной их красноты.
И грустью светились глаза потаённо.
...Как зимы военные были люты!

* Голички – ум.-ласк. от «голицы» – кожаные рукавицы без шерстяной подкладки.