БАЛЛАДА О ГЛОБУСЕ
Эта быль сурова, как расплата.
Оживает память – только тронь!
Я вхожу в балладу, как в палату,
Где лежат прошедшие огонь.
Я этого парня запомнил навек –
В выцветшей гимнастёрке,
С суровою складкой набрякших век,
С морщинкой в межбровье горькой.
Он костыли положил на траву,
Скрутил себе «козью ножку»,
И было во взгляде его: «Живу!
Ещё… поживу… немножко».
И в этой военной разрухе, в пыли,
Глаза его мне говорили:
«Ты смотришь и думаешь – костыли,
А это, браток мой, крылья!»