Дома, дома – и вдоль, и поперёк...

Дома, дома – и вдоль, и поперёк,
и наискось поставлены на поле.
Здесь ветер,
знавший всё и наперёд,
не зашумит густой пшеницей боле.
Он грудь свою –
задиристый, лихой –
о каменные стены обдирает
и саженцы
заботливой рукой,
как струны гитарист,
перебирает.
А те, в зелёных каплях стебельки,
отмеривают вежливо поклоны
туда,
где на скамейках старики
вновь быт свой обсуждают батальонный.
Они ведут неспешный свой рассказ,
а в нём
иной раскрой былого поля,
иные ветры, знавшие приказ
«Вперёд!» –
и ничего другого боле!