Уеду в деревню родную…
Уеду в деревню родную…
В родную – да где же она?
Костёр на угоре раздую,
съем хлеба и выпью вина.
Судьба – души нелёгкий опыт…
Среди отеческой земли
сначала заросли окопы,
а мы – потом уже росли.
Какие там к чертям воронки –
вовсю пахали пустыри.
И бабушкины похоронки
нас не будили до зари.
Война нам книжною казалась,
ползла с экранов,
и едва
мы выходили в мир из залов –
освобождалась голова…
Но вот, как водится на свете,
отмаялся сосед-бобыль –
не стало, помню, дяди Пети,
осиротел его костыль.
Узнал и наш, и двор соседний,
что живший-пивший втихаря
наш дядя Петя в день победный
под Прагой ногу потерял.
Что он из тех, кто пол-Европы
прошёл на пули, на штыки…
И мы,
хоть заросли окопы,
теперь в резерве,
мужики.