ОДНА СЕКУНДА ИЗ ЧЕТЫРЕХ ЛЕТ ВОЙНЫ

Обожгло меня горячим ветром,
укололо струйками песка;
может быть, в каком-то миллиметре
пролетела пуля от виска.

Пролетела и ушла в недальний
люто искореженный лесок,
говоря отнюдь не фигурально,
я от смерти был на волосок.

Но о ней не думалось, о смерти,
самый воздух, кажется, кипел,
в сатанинской этой круговерти
даже испугаться не успел.

Лишь теперь, когда возникли скопом
рокот, грохот, посвист горевой,
померещилось – на дне окопа
я лежу с пробитой головой.

Я уснул. Скажите, что мне снится,
видят что стеклянные глаза?
Я уснул, и стынет на ресницах
каменная мертвая слеза.

Говорят – прошедшего не троньте,
но тяжелый неизбывен след.
Испугаться не успел на фронте,
только вздрогнул через много лет.

5.0/5 rating 1 vote

Другие произведения автора

Позёмка вьётся как змея...

Позёмка вьётся как змея,
а кто ползёт по льду?
Совсем не я, совсем не я –
у смерти на виду.

Когда мы жили – не тужили...

Когда мы жили – не тужили,
встречаясь в день по многу раз,
мы очень мало дорожили
всем тем, что дорого для нас.

СТАРИК

Старику поговорить охота,
лет ушедших память велика,
только люди заняты работой,
некому послушать старика.

БЫЛОЕ, НЕЗАБЫВАЕМОЕ

Расскажу строкою незаёмной
о далёком времени, когда
белым днём, суровой ночью тёмной
шли на запад наши поезда.

НАЧАЛО

Я помню самое начало –
июньский день и тишина,
и даже радио молчало…
И вдруг – война!

Отгремели грозные сраженья...

Отгремели грозные сраженья,
и с годами появилось кредо:
немцы одержали пораженье,
потерпели русские победу.

МЕДАЛИ

Долго девушка глядела –
у танкиста грудь горит.
– За какое ж это дело
награждали? – говорит.

У БАРНАУЛЬСКОГО МЕМОРИАЛА*

Я трепетно читаю имена.
Вот сверстники.
Я здесь встречаюсь с ними.
Война, война!.. Оставила она

Яндекс.Метрика