Был отпуск отцовский короток,
И вот он явился домой
В «бэу» от петлиц до обмоток,
Что сделаешь – нестроевой.
Что сказать о моём отце?
О его дорогом лице,
Напряжённом таком и ясном?
Плохо спал он и мало ел.
Восемь лет тяжело болел:
Мир казался ему опасным.
Он подкрадывался к окну,
Слушал страшную тишину:
Не за ним ли пришёл вот этот?
Руки стискивал и стонал,
На кого же нас оставлял?..
«Это самый жестокий метод!..»
А когда-то, а до войны
В кавалерии брал чины,
Ждал, что кубики сменит шпалой…
Комучилища был непрост,
Свой платочек – коню под хвост:
Чисто ль чищен жеребчик шалый?
Жизнь катила, как на парад:
Мать – в редакцию, я – в детсад!
Коммуналка на Коминтерна!..
Море плещет в одесский мол,
А отец нас гулять повёл;
Все оглядывались, наверно…
Тут и просится слово «вдруг».
И отбилась судьба от рук,
Штормовая пришла погода
И припёрла отца к стене:
Мол, несчастье твоё – в жене,
Откажись во имя народа.
Выше страха, кто так влюблён.
Он стоял поперёк времён
И не продал её, не предал.
Что карьера? Коню под хвост.
Но солдат не оставил пост
И смертельный озноб изведал.
Скоро мама пришла домой…
И с тех пор за её спиной
Стало как-то отца не видно.
То ли сник он, то ли зачах.
Годен в нестроевых частях –
Руки стискивает – как стыдно!..
Я его не ценил. А жаль.
Всё же вышла ему медаль
Драгоценная – «За победу».
И ещё – «За доблестный труд».
«Юбилейная» тоже тут.
Достаю и иду по следу…
Что сказать о моём отце?
О его дорогом лице?
Из больницы пришёл, спасённый.
Каждой малости был он рад,
И сиял его чистый взгляд,
Вечно к матери устремлённый.
Беды схлынули. Схлынул бред.
Тут и счастье на склоне лет:
Пенсионный почёт измерьте!..
Тут и сын, тут и внук подрос.
Сколько радости!.. Сколько слёз!..
Так и жил до маминой смерти.