ТЁТЯ ШУРА

Тётя Шура проживала в Ленинграде.
И среди немногих выжила в блокаде.
Клей варила. По утрам впрягалась в санки.
И тащилась за водою до Фонтанки.
Возле дома, где поэт Державин жил,
голод веки тёти Шурины смежил.
И, ни разу даже ойкнуть не успев,
тётя Шура повалилась в белый снег.
И приснилось в этом сне холодном ей:
человек какой-то вышел из дверей
двухэтажного державинского дома,
по портретам удивительно знакомый
(тётя Шура утверждала каждый раз,
что её от смерти сам Державин спас,
но не в этом дело, что теперь гадать…).
«Вам, сударыня, негоже умирать», –
проворчал. И к тёти Шуриным губам
хлеб поднёс – опилки с жизнью пополам.
И растаял, будто не был, как парок,
что от губ тянулся
в синий потолок
января…
И тётя Шура отошла.
Поднялась.
Взялась за санки.
И пошла.

…У державинского дома рухнул в снег
незнакомый тёте Шуре человек,
поделившийся непрошено пайком,
в жизни больше не нуждавшийся ни в ком
и последний сон увидевший во сне,
как на грудь его
блокадный падал снег…