Восход алел, как орденские планки...

Сгорел в подбитом старом танке,
Останки вылизал огонь…
И мать на дальнем полустанке
В сундук поставила гармонь…

На соборе профиль прусский –
Благородный Бах.
А в камнях – солдатик русский
С кровью на губах…

Война распяла детство.
Оставила наследство:
Сухую ёмкость фраз,
Почти звериный глаз...

Солдат любим седой старухой,
И молодой женой-стряпухой,
И малыми детьми…

Да, были Ожеговы, Дали,
Россия оными горда.
Но словари в гробу видали
В те рукопашные года.

Вёдра, веники, пелёнки –
Мир барачный…
Где расту я, тонкий, звонкий
И прозрачный.

Война − жесточайшая проба.
Но женщина любит − до гроба!..
Сопрела солдатская роба…
А женщина любит − до гроба!..

Мама бела, как зима,
Вся уместилась в халатике.
Сгинули, что ли, солдатики!..
Все посходили с ума!

Улетели луга,
Улетели сады и леса…
И в колодезной мгле
Холода голубые стояли.

А детство где? – ищи-свищи! –
Засыпано бомбёжкой…
А я в мороженые щи
Врубаюсь гнутой ложкой.