ВОРОБЬИНЫЕ ВЁСНЫ
А отчего Чернигов* – да никогда не ведал я!
Я знаю Чернососны** в черёмуховом сне.
Я знаю Веремейки** с доверчивой скамейкой.
И всю деревню Белицу с семьёю Подойбедовых,
Дорогу на Верховцы** с верёвкой на сосне…
Я жив.
Но смутное чувство вины
сидит во мне, как свинец:
мой отец вернулся с войны,
а братья его – нет.
Они вшестером остались там,
где небо – как рваный картон,
где на человека прёт танк
сплошным разинутым ртом.
И нерождённые их пацаны,
как тени, мне застят свет:
мой отец вернулся с войны,
братья его – нет.
Семь жизней,
семь жизней мне надо прожить:
свою
и ещё шесть,
в семь стежков ежедневно шить
жизни жёсткую жесть.
Кто скажет, как честно дойти до конца
моих нескончаемых лет?
Нет у меня теперь отца,
старшей родни нет…
Но всё равно не проходит и дня,
чтоб не послала мне горький привет
вся многочисленная родня:
те, кого не было.
Те, кого нет.