Село, церквушка-голубятня,
Полнеба галочьего грая,
И босоногие ребята
В войну на кладбище играют.
Брату Анатолию
Вдоль коридора – корзины и санки,
Плесени запах ползёт из угла,
Чёрная муха, как вражий десантник,
Вроде труслива, но очень нагла.
Мальчик трёхлетний бежит по бараку –
Долгий, прямой, но извилистый путь, –
Ссору, грозящую вырасти в драку,
Слышит за дверью, охота взглянуть.
И не боится поймать оплеуху,
Верит пострел, что не тронут свои.
Дальше бежит и в фашистскую муху
Целится, воображая бои,
Видит, как папка встаёт из окопа…
Муха пикирует нагло и зло.
Дёрнулся мальчик, запнулся и – об пол…
Чувствует, как из ноздри потекло.
Мухе расправиться легче с лежачим.
Страшно. От страха больнее вдвойне.
Слезы набухли, но мальчик не плачет –
Знает, что плакать нельзя на войне.
Село, церквушка-голубятня,
Полнеба галочьего грая,
И босоногие ребята
В войну на кладбище играют.
Немного выпивший, но гордый,
Круша роддома тишину,
Он требовал:
«Отдайте орден,
Мой пятый орден за войну».
Никак не вспомню,
Есть ли в Орске церковь?
Дымил завод, трамвай спешил, звеня,
В посёлок Никель из кварталов центра…
Капитан хрипит и злится,
Обстоятельством зажат,
Даже шпалы на петлицах
От волнения дрожат.