Ехали казаки
С Южного Урала.
На широком поле –
Золотая цветь.
Глава из поэмы «Гвардии генерал»
Всё так знакомо, так знакомо:
Родимый дом, обрыв, Урал…
Седьмое утро нынче дома
Гостит гвардейский генерал.
Такое утро! У овина
Петух горланит песню дня,
Пылает ягода-рябина
У запылённого плетня.
Такое утро! Что ни хата –
Раскрыты окна широко,
Встают весёлые ребята
И пьют парное молоко.
От солнца – золото на кринках.
Ещё восход, а у двора
Уже на тонких паутинках
Плывет по воздуху жара.
Тут гнать бы смутную тревогу.
А он – как туча, как гроза.
И долго смотрят на дорогу
Его упрямые глаза.
И долго слышатся в обрывках
Слова далёкой старины:
– Горька солдатская побывка
В годину крови и войны.
Да разве можно бестолково
Который день торчать, как пень?
Ему бы дьявола степного,
Ему бы шашку набекрень!
А день идёт шумливо, гулко,
Спадает утренняя тишь.
Подпрыгивая, переулком
Бежит на цыпочках малыш.
Смешной, веснушчатый, румяный,
Беловолосый, ростом мал.
Он козырнул и отчеканил:
– Я к вам, товарищ генерал!
– Ты чей? – А во-о-он деревня наша
(Он указал на пустыри).
– А как зовут? – Меня-то? Яша…
– Ну что же, Яша, говори.
– Вчера я в клубе с тёткой Зиной
В кинокартине вас видал…
Я думал вы… кинокартина,
А вы и правда генерал.
Уж я со всеми спорил, спорил.
А вышло… Вот тебе и на! –
Он, улыбаясь, молча смотрит
На звёздочки, на ордена.
– А вы опять на фронт пойдёте? –
И как-то тихо-тихо вдруг:
– Мой папа тоже был на фронте –
Он самый старший политрук. –
В глазах ребёнка бродят тени,
А от улыбки – только след.
И кажется, в одно мгновенье
Он постарел на много лет.
Как озабоченно печален
Бровей мальчишеских изгиб:
– Мы папу с фронта ждали-ждали,
А нам сказали, что погиб. –
Ещё не пережив разлуку,
Он плачет сильно, горячо…
И генерал невольно руку
Кладёт на детское плечо.
Хотел утешить: – Слушай, малый… –
А вышло то, что думал сам:
– Беги в Совет, чтоб генералу
Коня к двенадцати часам. –
Малыш рванулся с криком, с шумом,
Ещё бы: он доверью рад!
А генерал глядел и думал,
И сердце билось невпопад.
Ведь можно сделать всё на свете,
Всё одолеть в конце концов,
Но есть ли средство, чтобы дети
Не горевали без отцов?
Да, есть одно такое средство,
Одно, он это твёрдо знал:
Он выйдет в бой за чьё-то детство,
Не знавший детства генерал!