Твердил я сербского склады,
Учил я сербский стих.
Как сербские слова тверды,
Как мало гласных в них.
Стихи расстрелянных поэтов
во тьме гестапо или гетто –
еще не собраны томами,
они гвоздями и ногтями
на штукатурке смертных камер
вкось нацарапаны коряво
и растекаются кроваво.
Поэтов записные книжки,
что сохранили запах гари…
Тираж завышен был не слишком –
в одном бессмертном экземпляре.
Но, как трава меж плит бетонных
иль разрывая их поверхность,
в мир прорастают ваши стоны,
ваш гнев и ярость, долг и верность.
Сквозь в рты затиснутые кляпы,
сквозь двери плотные гестапо,
сквозь толстый камень моабитов –
вы к нам дошли, вы не забыты,
поэтов праведные судьбы.
Всему свои приходят сроки.
Давно истлели ваши судьи.
Живут бессмертных песен строки.