СТАРИК
Старику поговорить охота,
лет ушедших память велика,
только люди заняты работой,
некому послушать старика.
Я трепетно читаю имена.
Вот сверстники.
Я здесь встречаюсь с ними.
Война, война!.. Оставила она
моих годков навечно молодыми.
Кто был на ней,
на той войне большой,
тот знает –
пусть не писано в уставах, –
как часто гибли чистые душой,
как в самых лучших
целил град кровавый.
Ведь лучшие извечно рвутся в бой
и под огнём стоят, как будто кряжи,
готовые принять любую боль,
плечо подставить под любую тяжесть.
Вокруг сверканье Вечного огня,
волнует ветер золотое пламя,
колышет, рвёт…
Пусть будет у меня
о прошлом так же беспокойна память.
Пусть будоражит, воскрешает пусть
дороги, переправы, пепелища…
Пусть не щадит,
порой наводит грусть,
но делает отзывчивее, чище…
Пускай хранит окопные черты
святого братства, нашего богатства,
и ограждает нас от пустоты
и прочего ненужного балласта.
…Я трепетно читаю имена.
Вот сверстники.
Я здесь встречаюсь с ними.
Война, война!.. Оставила она
моих годков навечно молодыми.
* 09.05.1971 на Привокзальной площади г. Барнаула (административного центра Алтайского края) был открыт Мемориал Славы.
Старику поговорить охота,
лет ушедших память велика,
только люди заняты работой,
некому послушать старика.
Позёмка вьётся как змея,
а кто ползёт по льду?
Совсем не я, совсем не я –
у смерти на виду.
Я помню самое начало –
июньский день и тишина,
и даже радио молчало…
И вдруг – война!
Обожгло меня горячим ветром,
укололо струйками песка;
может быть, в каком-то миллиметре
пролетела пуля от виска.
Долго девушка глядела –
у танкиста грудь горит.
– За какое ж это дело
награждали? – говорит.
Отгремели грозные сраженья,
и с годами появилось кредо:
немцы одержали пораженье,
потерпели русские победу.
Когда мы жили – не тужили,
встречаясь в день по многу раз,
мы очень мало дорожили
всем тем, что дорого для нас.
Расскажу строкою незаёмной
о далёком времени, когда
белым днём, суровой ночью тёмной
шли на запад наши поезда.