Ну что с того, что не был там,
Где часть моей родни осталась.
Я вовсе не давлю на жалость…
Что жалость – звёздам и крестам...
Запах «Красной Москвы» –
середина двадцатого века.
Время – «после войны».
Время движется только вперёд.
На углу возле рынка –
с весёлым баяном калека.
Он танцует без ног,
он без голоса песни поёт…
Это – в памяти всё у меня,
у всего поколенья.
Мы друг друга в толпе
мимоходом легко узнаём.
По глазам, в коих время
мелькает незваною тенью,
и по запаху «Красной Москвы»
в подсознанье своём…