Прикрыв мальца своею кацавейкой...
Прикрыв мальца своею кацавейкой,
пока он спал, хмелея от тепла,
задумчивая старая еврейка
от голода под утро умерла.
Здесь мне в глаза плеснуло небом.
Здесь русина моих волос
от ковылей, кипящих немо,
от снежных вьюг да от берёз.
Здесь я в войну мальчонкой выжил,
в болячках весь, в порезах весь.
Я здесь люблю и ненавижу –
и в землю лягу только здесь.