В СЕКРЕТЕ

В романовских дубленых полушубках
Лежат в снегу – не слышны, не видны.
Играют зайцы на лесных порубках.
Луна. Мороз… И словно нет войны.

Какая тишь! Уже, наверно, поздно.
Давно, должно быть, спели петухи…
А даль чиста. А небо звёздно-звёздно.
И вкруг луны – зеленые круги.

И сердце помнит: было всё вот так же.
Бойцы – в снегу. И в эту синеву –
Не всё ль равно, Кубань иль Кандалакша*?
Их молодость им снится наяву.

Скрипят и плачут сани расписные,
Поют крещенским звоном бубенцы,
Вся – чистая, вся – звездная Россия,
Во все края – одна, во все концы…

И в эту даль, в морозы затяжные,
На волчий вой, на петушиный крик
Храпят и рвутся кони пристяжные,
И наст сечет грудастый коренник.

Прижать к себе, прикрыть полой тулупа
Ту самую, с которой – вековать,
И снежным ветром пахнущие губы
И в инее ресницы целовать.

И в час, когда доплачут, досмеются,
Договорят о счастье бубенцы,
В избу, в свою, в сосновую вернуться
И свет зажечь… В снегу лежат бойцы.

Они еще свое недолюбили.
Но – Родина, одна она, одна! –
Волнистые поляны и луна,
Леса, седые от морозной пыли,

Где волчий след метелью занесен…
Березки, словно девочки босые,
Стоят в снегу. Как сиротлив их сон!
На сотни верст кругом горит Россия.

* Город в Мурманской обл.

Декабрь 1942 г.

1942
0.0/5 оценка (0 голосов)

Другие произведения автора

Как хорошо, прижавшись тесно...

Как хорошо, прижавшись тесно,
За столько лет вдвоём молчать:
Всё этой тишине известно,
На что не надо отвечать.

ВОЛХОВСКАЯ ЗАСТОЛЬНАЯ

Редко, друзья, нам встречаться приходится,
Но уж когда довелось,
Вспомним, что было, и выпьем, как водится,
Как на Руси повелось!

АТАКА

Погоди, дай припомнить… Стой!
Мы кричали «ура»… Потом
Я свалился в окоп пустой
С развороченным животом.

Я думал, что, в атаках выжив...

Я думал, что, в атаках выжив,
К земле обугленной вернусь,
И по-иному мир увижу,
И ничему не удивлюсь.

ИЗ СЕРДЦА В СЕРДЦЕ

Шепчу не имя: есть оно – и пусть, –
Нет, всю тебя, как песню, наизусть!
Молочный запах кожи молодой,
Изгиб руки – девический, худой,

ПАКЕТ

Не подвигались стрелки «мозера»*.
И ЗИС**, казалось, в землю врос.
И лишь летело мимо озера
Шоссе с откоса на откос.

В КИРКЕНЕСЕ

Был дом. Была с наивной верой
Подкова врезана в порог.
Но пал на камни пепел серый,
А дом бегущий немец сжёг.

ПОЛМИГА

Нет, не до седин, не до славы
Я век свой хотел бы продлить,
Мне б только до той вон канавы
Полмига, полшага прожить;

В ЛАПЛАНДСКИХ СНЕГАХ

Сон, никогда не снившийся, – всё тот же,
Ползёт, скрипит, в небытие скользя:
В потёмках воют «виллисы»* и «доджи»**,
Идти нельзя. И отдохнуть нельзя.

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.