Сгинул бы у огненной черты...

У меня была своя война.
Я опять ее во сне увидел.
Халхин-Гол прошедший старшина
Мне винтовку номерную выдал.

Гремели котелки и плошки:
Мы за баландой шли к котлам.
А в ней – очистки от картошки
С картошкой мерзлой пополам.

Я без вести пропал среди огня.
Рыдала мать: «не верю, не хочу…»
Она молилась в церкви за меня
И ставила за здравие свечу.

Опять я иду по фашистскому аду.
Опять на окурок меняю баланду.
Мне больно писать эти горькие строки.
Не раз и не два я откладывал сроки.

Весь день овчарки над душой
И часовые – злей овчарок.
А ночью на земле чужой
Какой там сон на голых нарах!

Венчал салют победную весну.
А победителей ждала анкета.
И с горечью писал я: «Был в плену…»
Не мог, не смел я умолчать про это.