На печке и на стенах лед...
На печке и на стенах лед.
Молчит все время репродуктор.
Блокада. Сорок первый год.
Сегодня выдача продуктов.
Широкою стеной окопов
Изрыт врагом передний край,
А рядом, будто в землю вкопан,
Стоит израненный трамвай.
Без света, без колес, без окон,
Покрытый ржавой пеленой,
Вокруг него идет жестокий,
Свирепый, неумолчный бой.
Гремит гроза войны над Стрельной,
Ракет взвиваются огни,
Лишь ветер песней колыбельной
Качает узкие ремни,
Лишь солнца золотая каска
Мелькает в скатке облаков,
Как слезы, он роняет краску
С крутых обугленных боков.
В своем немом оцепененье
Неслышно третий год стоит,
И легких рук прикосновенье
В себе как память он хранит.
Те руки ласково сжимали
Стальную ручку рычага,
Они безжизненно упали
Под грозным натиском врага,
И кровь вплелась венком багровым
В колосья спелые волос, –
Но продолжался бег суровый
Осиротевших вдруг колес.
И он в предутреннем тумане
Пополз, вставая на дыбы,
И грузно врезался тараном
В полусгоревшие столбы.
А ветер рвался зло и колко,
Пургой и холодом дыша,
И разлеталась на осколки
Его железная душа.
Так третий год среди окопов,
Там, где врага передний край,
Стоит, как будто в землю вкопан,
Войной израненный трамвай.
Но час придет, на рельсах снова
Сверкнет оправа колеса –
Об этом говорят сурово
Орудий наших голоса.