В подлом, бессовестном бою...

Как я их всех люблю
(и их всех убьют).
Всех –
командиров рот

Мама, мама,
когда мы будем дома?
Когда мы увидим
наш дорогой плебейский двор

Как оживляешься,
когда вспоминаешь
(и через столько лет)
румынок или, там, славянок.

Однажды ко мне пристала корова.
Я был тогда прикомандирован
к дивизии. Рано утром, тишком, нишком,
добираюсь до передового пункта и слышу

Осень-то, ёхсина мать,
как говаривал Ваня Батищев,
младший сержант,
родом из глухомани сибирской,

Начало я проспал.
Рев, вопли, взрывы матерщины.
По улице, задрав –
столы, оглобли, выварки, узлы

Я уеду, как приехал, –
тихий, строгий, неспокойный.
Мама спросит через месяц:
– Он уехал, твой знакомый?

Кто вы?
– Репатриированные вдовы.
Так едко я хотел съязвить о них,
но

Сашка Попов, перед самой войной окончивший
Госуниверситет, и как раз 22 июня
зарегистрировавшийся с Люсей Лапидус, –
о ком же еще

У нас был примус.
Бывало, только вспомнишь – он шумит.
Там
мама возится с кастрюлями

Сейчас, не очень далеко от нас,
идет такое дикое кровопролитье,
что мы не смотрим друг другу в глаза.
У всех – геморроидальный цвет лица.