Я сегодняшней ночью под утро умру...
Я сегодняшней ночью под утро умру,
Перед самым рассветом, у стенки щербатой.
И ударят в меня, раздирая мне грудь,
Два десятка смертей из шеренги солдатской.
Нам время – только до рассвета,
И мы спешим, и мы ползем,
Ползем, но снова нас ракета
Вжимает злобно в чернозем.
Пройти нам незаметно надо,
Чтоб в штаб доставить языка,
А тут невелики преграды:
Передовая – просто рядом,
И в двадцать пять гребков река.
Но раз язык нам нужен срочно,
То, как назло, хоть волком вой,
Висит, привязанная точно,
Ракета над передовой.
Мы б поползли под нею прямо,
Но с нами ж тут язык. Так вот –
Мы бережем его, как мама
От смерти сына бережет.
Почти что центнер «высшей расы»
Собою прикрываем мы,
Тут густо пулеметов трассы
Полотна шьют неплотной тьмы.
Не нас ли ищут трассы эти
И языка, что волокем?..
Уж мы ползем и при ракете,
И лбами роем чернозем.
Эх! Только б пуля не нашла бы!..
Но позади уже река,
И мы передаем для штаба
Двум офицерам языка.
Язык-то жив! Чуть жив – не скрою,
А мы вот – доползли не все:
Остались раненные трое
На той – ничейной – полосе.
И мы идем назад, покуда
Еще не вовсе встал рассвет.
Идем, чтоб принести оттуда
Ребят, которых лучше нет!