НАСТЯ
Телом пикировщика пропорот
В синь тугую крашеный восход.
Сыпанул фугасные на город
По-пиратски черный самолет.
Когда они в последний раз поперли,
И мы в ножи пошли, осатанев,
Бой догорел, но где-то в самом горле
Безмолвным криком клокотал во мне.
Чадила степь, горевшая устало
На возвышеньях, высохших с весны.
Бой догорел. И сразу тихо стало,
И тишина была страшней войны.
И я не видел ничего живого
Вокруг себя и проклинал войну.
Я звал друзей, но только вместо слова
Я хрип один сквозь глотку протолкнул.
Вдруг с высоты на степь пролились трели
И затопили ужас тишины:
Над полем боя жаворонки пели,
Как будто тут и не было войны.
Он к жизни звал нас, гимн певцов крылатых,
И утверждал, что смерть побеждена.
И поднялись убитые солдаты:
Был кончен бой – не кончена война.
Когда они в последний раз поперли,
И мы в ножи пошли, осатанев,
Бой догорел, но где-то в самом горле
Безмолвным криком клокотал во мне.
Чадила степь, горевшая устало
На возвышеньях, высохших с весны.
Бой догорел. И сразу тихо стало,
И тишина была страшней войны.
И я не видел ничего живого
Вокруг себя и проклинал войну.
Я звал друзей, но только вместо слова
Я хрип один сквозь глотку протолкнул.
Вдруг с высоты на степь пролились трели
И затопили ужас тишины:
Над полем боя жаворонки пели,
Как будто тут и не было войны.
Он к жизни звал нас, гимн певцов крылатых,
И утверждал, что смерть побеждена.
И поднялись убитые солдаты:
Был кончен бой – не кончена война.