Мы кусали шинели, мы синели от боли, Мы лежали вповалку в старом мрачном костеле. С потолка и со стен, тонкогубы и строги, Безучастно взирали незнакомые боги.
В тот самый длинный день, в день ущемленья ночи Увёртливая тьма готовила реванш. Был верховод её в своих расчётах точен, Он всё предусмотрел, как извести славян.
Чурилов, капитан, по прозвищу Чудило, Поклявшийся любовь войною перемочь, За чаркой вспоминал: «Ах, как она любила – Майора, а меня дразнила день и ночь…»