У подножья Митридата,
В синей керченской дали,
Камни плавились когда-то,
Глыбы дыбились земли…

Гудит под ногами
Чужая земля.
Шумят под ветрами
Чужие поля.

Возвращались в село победители
Как-то попросту, как не с войны.
Даже скрипом сапог не обидели
У околиц тропу тишины.

Когда грозой отгрохотал
Войны последний звук,
Что раньше я не замечал,
Теперь увидел вдруг:

Я видел в странствиях своих немало
Могил, где без чинов, имен и дат
Под земляным тяжелым покрывалом
Солдаты неизвестные лежат.

Ты думал, фашист,
что, бросив моё голое тело
в хлад подземелья,
Ты все у меня отобрал...

Стоит лишь оглянуться назад,
В опалённые дали России, –
Видишь строй поредевший солдат,
Их суровые лица простые…

Затих прибрежный ветерок,
Волна шуметь устала.
Стоит на море островок,
Каких у нас немало.

Здесь тихое место такое!
Лишь вскрикнет буксирчик-хрипун.
Спокойно стоит над Окою
Простая деревня – Сапун.

От мешков вещевых горбаты,
От винтовок и станкачей,
Шли, качаясь без сна, солдаты
В черный чад фронтовых ночей.

Не бывало прежде так, да вдруг сталося,
Что в деревне Чепухинке**, под Валуйками***,
В тесной мазанке, под крышей соломенной,
Появилось на свет божий чадо малое,
Во грядущем генералом славным ставшее.

До сих пор взрываются
                           на минах,
Погибают люди до сих пор.
Где-то по оврагам и лощинам
Бьет война проклятая в упор.

Сегодня веселье. Станица гуляет.
На улице праздник. Играет оркестр.
Военная музыка к небу взлетает,
Разносятся марши далёко окрест.

Помню в комнате нашей
четыре угла.
В каждом – узкий топчан,
и поверх – одеяло.

А 9 мая ты вспомнишь меня…
Пусть забыла совсем, но 9 мая
В ликованье и скорби победного дня
Между нами дорога проляжет прямая…