Парашюты рванулись, приняли вес.Земля колыхнулась едва.А внизу – дивизии «Эдельвейс»И «мертвая голова».
Читать
Памятник этот –Моим землякам,Тем, кто не отдалНи пяди врагам.
Над Тереком, в ущельях, день за днем,За шагом шаг, среди щербатых скал,Сгибаясь, как разведчик под огнем,Тебя глазами жадными искал.
До артподготовки осталось немного:тринадцать минут всего.Комроты промолвил спокойно и строго,связного позвав своего:
Мы знали всё: дороги отступлений,Забитые машинами шоссе,Всю боль и горечь первых поражений,Все наши беды и печали все.
Осталось наше поколеньебез женихов и без мужей.И снова книга на коленях,а за окном –
Мы идем…Каждый тих и строг.Зной висит пеленой сплошною.Зной колышется надо мною
Я – Освенцима – не знаю!Я – был там. Я видел вещи:Туфли… Ботинки зиялиБезножием человечьим.
По глазам хлестнул горячий ветер,вышиб землю из-под ног удар…Но не закатилась в сорок третьемкрасная отцовская звезда...
Я сын той рождественской ночи,Которую помнил отец,Он третьего сына пророчил,Вернувшись с войны наконец.
Лети, стремительный и грозный,В просторах облачных дорог.Ты ласково народом прозван,В бою бесстрашный, – «ястребок».
В потемневшие окна заглядывал вечер,И тогда, соскочив потихоньку с крыльца,Я бежала вдоль леса, накинув на плечиДовоенную старую куртку отца.
Воду ржавую мы пили,На снегу колючем спали.И сегодня не забыли,Как беду мы бедовали…
Он не седой, не молодой, не старый,не раненный ни разу на войне…Я знал его… Знакомый взгляд усталыйискал кого-то в трепетном огне.
Стукнет о стёкла дождикИли шальная птица,В мыслях одно и то же:Может, отец стучится?
Печальный дождь, как жизнь в странеРодимой, где не забáлуешь,Что сумерками утро жалуешьИ бродишь сумраком во мне?
Свет похож на тьму,В мыслях – пелена.Тридцать лет томуНачалась война.
От пепелищ и от развалинНа запад по пятам убийц…Да, в том году не признавалиМы государственных границ.
Почернела отцова медаль,Превратившись в предмет старины,С той поры, как навек отрыдалДикий ветер великой войны.
«Как на отца похожа!» –Реже слышу теперь,Реже меня тревожитСпазмами боль потерь.
А когда вспоминается детство,Под Уфою бараки в снегу –Никуда от печали не деться,И хотел бы – вовек не смогу.
А мы с тобой, брат, из пехоты.А летом лучше, чем зимой.С войной покончили мы счеты…Бери шинель – пошли домой.
Той деревни за Красновидовом*было горя как следует выдано:не вернулся никто с войны.И Ефремовы, и Королёвы...
Меня нашли в четверг на минном поле.В глазах разбилось небо, как стекло,И всё, чему меня учили в школе,В соседнюю воронку утекло.
Как будто голос он сперва проверил,Тихонько звякнул – и опять молчок.И вздрогнул человек.И не поверил.
Былое реже видится с годами,Но сколько их сквозь сердце не пройдет,Мне не забыть, как тихо плыл по КамеНаш госпитальный белый пароход.
Для меня березка – часть России,Есть она, и будет, и была……Вот березку росы оросили,И она стоит белым-бела.
Протянутых рук ощетиненный лес,Сто глоток, орущих в восторге.Торжественный слет ветеранов СССегодня открыт в Крумпендорфе.
Не всё я увидел и понял.Над памятью мы не вольны.Но помню, отчётливо помнюЯ первую осень войны.
В девятом и десятом – безусые юнцы,Мы были в сорок пятом уже почти бойцы.Полгода или года лишь не хватило мне,Чтоб испытать характер и душу на войне.
Я представляю это до сих пор…Был сладок сон. Тиха была казарма.Алел восток, и на него в упорСмотрел фашист с открытого плацдарма.
В платочке, деревенская, конечно,В Москве, я видел, женщина одна,Не сдерживаясь больше, безутешноУ Вечного заплакала огня.
В пятидесятых рождены,Войны не знали мы, и всё жеЯ понимаю: все мы тожеВернувшиеся с той войны.
Везёт на фронт мальчикатоварищ военный врач…Мама моя, мамочка,не гладь меня, не плачь!
В сырых землянках, в сумраке траншей –Нигде я не встречал плохих людей.Боец, с которым не был я знаком,Со мной делился крепким табаком.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан
ЮДАЛЕВИЧ МАРК