ВСТУПЛЕНИЕ В БРАУНСБЕРГ. МАРТ 1945

Города Восточной Пруссии встречали
нас кладбищенской тишиной: дома целы,
а жителей почти ни души: угнаны
гитлеровцами вглубь Германии.

Люди ушли. А город остался.
Мертвым, закованным в камень пространством,
телом, лишенным души.

Жутко бродить в этом городе гулком
по площадям, по пустым переулкам –
жутко, что нет никого.

Хоть бы в саду перед белым окошком
жалобно, что ли, мяукнула кошка, –
нету и кошек, представьте!

Только вороны над ратушей хмурой,
крытой внаклад черепицею бурой,
каркают хрипло и зло.

Славяне под Кёнигсбергом
По Восточной Пруссии, асфальтом,
средь немецких стриженых равнин,
в фаэтоне с вещевым хозяйством
догоняет полк свой славянин.

Фаэтон в порядке!.. на резиновом
мягком подрессоренном ходу –
для военных целей реквизирован
в 45-м радостном году.

Ничего устроился – с комфортом.
Восседает, словно фон-барон.
Рядом с вещмешком его потертым
празднично играет патефон.


Патефон отобран по закону:
это наш советский инструмент,
и пластинки тоже все знакомые –
Лидии Руслановой концерт.

Фриц, видать, огромный был любитель
музычку послушать перед сном,
и в посылке с фронта сей грабитель
в фатерлянд отправил патефон.

Нынче справедливость восстановлена.
Больше не пограбите – шалишь!
Нет, не ваши танки рвутся к Ховрину –
наши к Кёнигсбергу подошли.

И с пластинки, с глянцевого круга, –
на сердечный полный разворот,
эх, на всю на прусскую округу
Лидия Русланова поет….

0.0/5 оценка (0 голосов)

Другие произведения автора

САНИНСТРУКТОР

Она была толста и некрасива.
И дула шнапс не хуже мужиков.
Не хуже мужиков басила
и лаялась – не хуже мужиков.

Белый апрель...

Белый апрель:
белая замять распоротых пуховиков и подушек
по дорогам;
белая кипень вишневых садов в палисадниках

КОСА ФРИШ-НЕРУНГ

Вот мы к Балтике вышли!
Солнце и ветер. Лазурное небо. И синее-синее море.
Белые тучки на небе и белая пена на волнах.
Серые дюны и желтые сосны с зелеными кронами.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

В нашей жизни не так уже много тепла.
Да и разве нас женщина – нас война родила.
И вовек не забудется этот роддом
Под взлохмаченным небом в окопе сыром.

ГЛАЗА

Если мертвому сразу глаза не закроешь,
То потом уже их не закрыть никогда.
И с глазами открытыми так и зароешь,
В плащ-палатку пробитую труп закатав.

ОБИДА

Его прислали в роту с пополненьем.
И он, безусый, щуплый паренёк,
разглядывал с наивным удивленьем
такой простой и страшный «передок».

ПОД ПУЛЕМЁТНЫМ ОГНЁМ

Из черной щели амбразуры –
Из перекошенного рта –
по нас.
по полю,

ПИСТОЛЕТ-ПУЛЕМЁТ ШПАГИНА № 196

Не смерть страшна. Тоска – страшнее…
И, взяв из пирамиды ППШа,
уйдёшь в глухой конец траншеи
и, стиснув зубы, не спеша,

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.

Яндекс.Метрика