Шел на фронт я – стать пилотом.
Не прошел!
Стал командовать стрелками…
Брат пришел.

…От взрыва оглох
Искорёженный воздух,
И падали в небо
Обломки ветвей…

В осоке примятой
У кручи Оскола
Я поднял снаряда
Нелёгкий осколок.

Я литую осматривал
кладку
над фундаментом школьной стены –
всюду видел рабочую хватку...

А лето на самом разгоне
кончается вдруг!
Огонь королевских бегоний
клубится вокруг!

Что может быть слов этих проще,
Вздыхал председатель в те дни:
– Не бык ты, Матрёна, не лошадь,
Не очень-то лямку тяни!..

И завтра – тоже воскресенье.
И то же самое число.
Не спится – лёгкое волненье
в бессонницу переросло.

«И возраст был не призывной,
И мог бы дома отсидеться,
А он погнался за войной –
Всё в голове-то было детство.

Стоит на печи горшок.
Пчелиный тает воск в горшке
для смазывания воском ран
на грушевых стволах

Майскими короткими ночами,
Отгремев, закончились бои,
Где же вы теперь, друзья-однополчане,
Боевые спутники мои?

Мяли танки теплые хлеба,
И горела, как свеча, изба.
Шли деревни. Не забыть вовек
Визга умирающих телег,

Жду тебя, хороший мой,
Очень крепко жду.
Жду уральскою зимой,
Жду весной в цвету.

Из какого мы времени родом
И какою бедой рождены –
Пацаны сорок пятого года,
Недородные дети войны?

Бабье лето, и бабы у сонной реки
Выколачивают половики.
Пыль нечаянных троп, военных дорог
Отпечатал тяжёлый солдатский сапог.

На Путсаари – зелёная сплошь тишина,
птичья речь, колокольный размеренный звон.
И какая тут может быть, Боже, война:
средь такой благодати –
уродище войн?