Мы за хлебом занимали очередь с вечера.
Всё старухи да мы, дети малые.
Я узнал тогда, что звёзды не вечные,
И ещё узнал, какие зори алые.

Смотрел на Днепр
Солдат после боя.
Он Днепра целовал бы
Лицо голубое.

Отрешенно я шагал
Знойным тротуаром.
А навстречу и в обгон –
Молодые пары…

Черёмуха у дома отцветает,
На смену ей туманится сирень,
И тишина, как странница святая,
От глаз людских бредёт который день.

Вот ведь жизнь пошла какая:
Разделила, развела.
Слышал, что Шоту Шургая
Смерть нежданно забрала.

Звёзды на небе, как веснушки.
Словно бровь, полукруг луны.
Спит доверчиво деревушка
Под баюканье тишины.

Лежит матрос на дне песчаном,
Во тьме зелено-голубой.
Над разъяренным океаном
Отгромыхал короткий бой

Живым поверка – слава мертвым,
В строю не стало одного.
Он от меня стоял четвертым,
И я равнялся на него.

Дитя послевоенных лет,
Я отовсюду в Питер еду,
Чтобы купить себе билет
На праздничный салют Победы.

Мама, я еще вернусь с войны,
Мы, родная, встретимся с тобою.
Я прижмусь средь мирной тишины,
Как дитя, к щеке твоей щекою.

Солдат упал на землю и уснул.
Вокруг него раскаты канонады
Сливаются в протяжный страшный гул,
Но спит солдат, как будто так и надо.

Сказали вы однажды на уроке:
«А ну-ка, покажи Берлин, дружок!»
Стыда румянец мне окрасил щеки –
Найти Берлин на карте я не смог.

Чудится мне: мама меня обнимает.
Левой рукой.
А правую я не видал.
Никогда.

Опять приснилось: подымаю
Всех из окопов, я – комбат…
Солдаты, вас я вспоминаю
Не только в дни особых дат,

Мне помнятся мальчишеские речи.
Слова звучали с клятвой наравне.
Был каждый этой клятвою отмечен:
– И мой отец был тоже на войне!