Осенний дождик льет и льет.
Слышны войны раскаты.
А ветер злой вот-вот сорвет
С земли аэростаты.

Стало домом её в центре города старое кладбище,
Не нашила обнов, не набегалась вволю в кино.
Как в окопе одном, спят в земле боевые товарищи,
А она – чуть в сторонке от них, под стеной.

Закат разлился над рекой,
Спит берег левый, берег правый.
Окутано всё тишиной
У Соловьёвой переправы.

Больше спокойствия.
Больше спокойствия.
Или к утру
Под артналетом разбитые кости я
В поле ничейном не соберу.

Скоро, скоро я домой поеду,
И земля закружится в окне.
И в купе какой-то непоседа
Заведет беседу о войне.

Паровоз загудел. Поезд тронулся.
Пассажиры к вагонам бегут.
На перроне солдатики строятся.
Ждёт их дальний и долгий маршрут.

С пьедесталов стволами в небо
Смотрят славные пушки и танки…
Я бы вымахал памятник Хлебу,
Нашей русской ржаной буханке.

В атаке недолгой у тихого Дона
Отец мой упал на разбитый лафет.
И стал я на Волге хозяином дома
В свои горевые одиннадцать лет.

Хочу домой… Хочу быть вместе с теми,
Кто дорог мне, кто близок мне всегда.
Сквозь даль пространства, сквозь глухое время
Магнитом тянет вечный зов гнезда.

Над землянкой в синей бездне
И покой, и тишина.
Орденами всех созвездий
Ночь бойца награждена.

В сквере у аптечного киоска,
О тепле ушедшем не скорбя,
Лета порыжевшие обноски
Осень примеряет на себя.

Такие мысли возникают мельком,
опасны, как сапожные ножи…
Мою шинель порезали на стельки.
– Не рано ль, мать, не рано ли, скажи?

Капитан Попов, конечно же, с земли уже ушел, столь бренной.
Хорошо, что молодыми мы расстались в дни кромешные войны…
И случайно мне он вспомнился, один во всей Вселенной!
А ведь мы с ним даже не были друг в друга влюблены.

Всегда весёлый и неунывающий.
С ним все вопросы сразу станут ясными,
В его руках любое дело спорится.
И вот война – у самого крыльца.

Деревья просто полегли
И грубо,
И пни болели у земли,
Как зубы.