Бой скажет «отбой», и, упав головой
На каску, что мягче подушки,
Во сне прихожу я знакомой тропой,
Забывши про мины и пушки…

Шумит вокзал.
И нет покоя.
Судьба –
коварный лабиринт.

Твой сын тебя уже намного старше,
И незнакомый ходит в школу внук…
А ты идешь в атаку прямо с марша,
Не выпуская автомат из рук.

Стал город частью фронта:
Огни, окопы, рвы.
Идёт за ротой рота
По берегу Невы.

Звучали стихи.
Целый вечер – стихи!
Читали их бывшие фронтовики.
Звенели медали...

Я ждал тебя всё детство, мой отец…
Вот входишь с вещмешком, через плечо
В свою совсем не новую избу
Несмело, будто скромный, тихий гость.

Вошел в село, даётся диву
От непривычной тишины;
С любовью смотрит на крапиву,
Как цвет заморской стороны.

Тишина… Часовые застыли.
Ели в круге почётных постов.
Тесно воинам в братской могиле
Без тесовых гробов и крестов.

Там, говорят, дорога гиблая,
там ветру стыть, там выпям выть,
туда одна старуха хриплая
в ночи повадилась ходить.

Проплывают столетья.
Проносятся даты.
Ты всё та же –
В предутренней дрожи берёз.

Я помню зиму сорок пятого –
Тревог, отчаянья, тоски.
Таскали бабы, как проклятые,
Пятипудовые мешки.

…Земля горит, земля взывает к мести!
Народный гнев и страшен, и суров.
Отныне мы считаем честью
Сплошное истребление врагов!

Отсутствие резких событий.
Привычно течёт бытие.
Снег тает. Ползёт с перекрытий.
И – досыта! – хлеб на столе.

Дочка, знаешь ли ты,
Как мы строили доты?
Это было в начале войны,
Давно.

Пусто место мамино с отцом…
Был отец когда-то молодцом.
На коньках вдвоём они стоят.
На меня вдвоём они глядят.