Тосковать, вспоминая Неву,На болотах, где «Мох соколиный».Жить песчинкой надежды единой,Что я снова тебя обниму.
Читать
И только бы девчонке стать красивой –В окопы оступилась тишина!И пушки, сплюнув смазку, пробасили:А вот на красоту вам, вот война!
Был бойцом стрелковой ротыНаш земляк Иван Скворцов,И среди своей пехоты –Молодец из молодцов.
Когда с войны мой дед пришёл,На месте старого жилищаНашёл он обгоревший колДа груду россыпи кирпичной.
В зарослях сиреневых ночамиСоловей, осыпанный росой,Пел взахлёб, разрух не замечая,Девушке с откинутой косой.
У каждого из моего поколенияБыла своя безымянная высота.И порою в памятивсплывает она на мгновение
Им только снилась прежде даль морская,Их в шлюпках волны не качали, нет!Но и они любили море, знаяО нем из книг и песен с малых лет.
Не уродина, не старуха,но судьбу изменить – не вольна.Вековала век вековухой:женихов – отбила война.
Вот солдаты идутПо степи опаленной,Тихо песню поютПро березки да клены
Заиграют военные песни –Будто вспыхнут зарницы из тьмы…И опять мы с тобою, ровесник,Вдруг становимся словно детьми.
Тихо плещет море,в небе синева.В тишине бульваровшепчется листва.
В свежих росах день не показался.Вран голодный кружится вдали.После боя я в живых остался –Плачу и целую грудь земли.
Когда изводимся душойТо над печалью небольшой,То над заботой – легче пуха,Наш разум и покой смутив...
Весна всегда похожа на победу…На солнце – жизнь, в оврагах – трупный снег.И как-то убедительней «приеду»Сегодня я пишу в своем письме.
Башня есть под Ленинградом,А на башне – циферблат.Разорвался с башней рядомНеприятельский снаряд.
Всё не верится, чёрт возьми,В то, что мы с тобой уцелели.Как шатает нас от весны,Как мы страшно переболели…Видно, в этой войне, мой друг,Мы утратили слух и зренье,И, как новый и злой недуг,Нас пугает выздоровленье.
Сидим за семейным обедом,военное смотрим кино.– Ну что же, что плачешь ты, деда,ведь всё это было давно?!
Двадцатый век. Год сорок первый.Начало. Взорванные сны.Блицкриг* в работе. Рвутся нервы.В крови холодный штык войны.
И может быть, намного прощеОставить свой сожжённый кров,Где только ветер пыль полощетИ сушит пролитую кровь.
Мама наварила каши(манка, ешь её опять…)и пошла до тёти Машималость денег подзанять.
А в какой стороне мой родимый дом –И не помню.А в какой земле отец мой спит –И не знаю.
А мы и не знали,что раны болят…Отец собиралвсех дворовых ребят...
Яблоня серёжкою на веткуПрицепила первую звезду.Мышь шуршит, и падают ранеткиВ добром бабы Шурином саду.
Я была молоденькая,Но прошли года.Родина, как родинка,Раз и навсегда.
Значит, год сорок девятый.На дворе двадцатый век.Мы слепые, как котята,Сладко чмокаем во сне.
Бойцы поют – и он запеть не против,Да так, что подступает к горлу ком.И всё-таки во всей стрелковой ротеЕго считали первым молчуном.
…А комод хранил рубахи, как надежды…А война уже не шла который год…И последняя на шест была надетаИ поставлена на чей-то огород.
Дело было в солнечной станице.Волны моря и садов еёНе перестают доныне сниться,Возвращая прошлое моё.
Никакой за нами нет вины.Мы – давно солдаты неживые.И сейчас выходим из войны,Осенью, с дождями затяжными.
…Рассвет в Бодайке*** – утренняя месса.Мы с мамой, ночь не спавшие, идём,забрезжил первым светом окоём,преображая исподволь предместье.
Живу впервые в той стране,Где скорбь и трепет Трептов-парка,Где в сентябре, как летом, жарко,Но жарче – память о войне.
Дебри памяти так темны…Но из детства я вспомню сразу:«Артиллерия – бог войны» –так любимую папой фразу.
Пахарем он был или рабочим –Не мечтал он о судьбе большой.Был он роста среднего… Но, впрочем,И при жизни был высок душой.
Был женщине под утро сон...А снилось ей, что по дорогеИдёт солдат в шинели строгой,И вот уж у деревни он...
Была война. Была война…А я хочу её представить.По книгам – страшная она,По фильмам – страшная она,Но не моя живёт в них память.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан