Нам необходимы фотографии –
Наших жизней различимый след,
Зримые крупицы биографии
Каждого рождённого на свет.

Помню, в тайге, у опушки,
Девочка в чащу кричала:
«Сколько до свадьбы, кукушка? –
И кукованье считала.

Судьба у каждого своя.
Пусть нелегка была моя, –
я чувствую себя богатым,
другой и не хотел бы я...
Я был солдатом.

Залежался в столе
Ломтик чёрного чёрствого хлеба.
Разве станешь его
Есть, когда он подобен коре

В тот вечер холодный,
В тот вечер
Ты долго за ротою шла.
Как ворон, на скорбные плечи...

Спой ты мне про войну,
Про солдатскую жену,
Я товарищей убитых
Как сумею помяну.

Эта рыжая пыль под ногами, щебенка
Из костей, – не осколки ль, покрытые ржой?
Это, может быть, резвые ножки ребенка,
Что за белою бабочкой гнался межой.

Мне опять готовиться в дорогу,
В те края, где выстрелы и снег.
Стало быть, воинственному богу
Нужен беспокойный человек.

Я тебе не писал,
Каменея от этих раскопок,
С волгоградской земли
Унося сталинградский осколок.

Идут дожди, смывая вмятины,
Воронок вечную вину.
И до сих пор находят матери
Детей, потерянных в войну.

Я возвращаюсь всякий раз туда –
В окопный быт, в обугленные дали,
Где мы не так уж много и познали,
Но без чего не вышли бы сюда.

На дне окопного оврага
Добыл я гильзу из стены
А в ней – истлевшая бумага,
Письмо, пришедшее с войны.

Поднять бы павших в сорок первом,
Наивных, честных и прямых.
Они б продажным нашим стервам
Не дали прав дурачить их.

Затишье… Попадали группами,
Сразу уснули, усталостью стёртые.
В крови, обнявшись, живые с трупами.
Не противно – все будем мёртвые.

О, память! В этом благе и покое
Почаще взбудораживай мне грудь:
Напоминай про горюшко людское,
Про собственное горе не забудь.