Ты помнишь: на плотике маленьком,У нас назывался он саликом,Плывём мы по Бие до Бийска.А это непросто, неблизко.
Читать
Чугунным мостом над кипучей рекойШагает с вокзала сержант молодой.Омытые ливнями буйной весныИркутские дали чудесно видны.
Взять высоту был дан приказ.Враги сдержать пытались нас.За кукурузными стеблямиМы залегли. Вперед я звал
Я – горожанка. Я росла, не зная,Как тонет в реках медленный закат.Росистой ночью, свежей ночью маяНе выбегала я в цветущий сад.
Отправляя письмо, я ответа не жду,Не придёт он, уверен я в этом.В том далёком теперь сорок первом годуЯ расстался, не встретившись, с дедом.
Опять приснилось: подымаюВсех из окопов, я – комбат…Солдаты, вас я вспоминаюНе только в дни особых дат,
В дни беспримерной битвы под МосквойВ цехах заводов и на поле бояСвершила Тула ратный подвиг свой.Бессмертна слава города-героя.
Не дрогнули товарищи в ту пору,Которой не забыть, пока живу,И гитлеровских мотогренадеровОстановили на пути в Москву.
Каждую неделю издалёкаПриходили письма капитану.Девушка подписывала строкиСамым светлым именем – Светлана.
Какая музыка была!Какая музыка играла,Когда и души и телаВойна проклятая попрала.
Солдат подбил три танка крядуВ бою за город Ленинград.Десятидневную в наградуПобывку получил солдат.
Плачет в лесу сиротливо жалейка:– Стихла ты, смолкла, надя-надейка!Кто ж это думал, как это сталось?Черная темень в глазах закачалась,
Я был остывшею золойБез мысли, облика и речи,Но вышел я на путь земнойИз чрева матери – из печи.
Четыре года фронт,Где только шаг от смерти.Отец исколесилНесчитано дорог...
Детства опара.Ветрянки зелёный цветок,да на воде подсоленной – тюря.Выйдешь – торчит во дворе «воронок»,наши мужчины охочи до тюрем.
Мы помним день с такою датой,Не пасмурный, не на ветру,Когда народ вдруг стал солдатом,Проснувшись рано поутру.
Не дома, а черепа здесь,И безгубы, и безглазы, и безносы;Ведь в жилых домах, как золото, сверкаютИ уста дверей, и очи окон
Благословляю полдень голубой,Благословляю звездный небосвод –За то, что он простерся над тобойИ лишь тобою дышит и живет.
Коптилки мигающий пламень.Мы с Диккенсом в доме одни.Во мраке горят перед намибольших ожиданий огни.
Кто входил в Будапешт в дни январских боев,Не забудут глаза матерей,Буду – груду камней и провалы мостов,Пешт – без окон, без крыш, без дверей.
Война кончается.ДымитсяБерлини корчится в огне…
Сидел солдат, плечо сутуля,Среди деревьев и травы.Дождинки плакали, не пулиПо каске, снятой с головы.
Сон, никогда не снившийся, – всё тот же,Ползёт, скрипит, в небытие скользя:В потёмках воют «виллисы»* и «доджи»**,Идти нельзя. И отдохнуть нельзя.
Был город взят. С гвардейцами-орлами,Вверх по ступенькам, через вестибюль,Как победитель он вошел в парламент,Где на колоннах – оспины от пуль.
В беспокойной прохладе страны неродной,У подножья Карпат, в полевом лазаретеБоевые друзья по соседству со мнойНынче были у смерти всю ночь на примете.
Брожу среди руин Рейхстага.Под щебнем в мусоре бумага,С гербом империи у края,Бесшумно тлеет, догорая.
Всю ночь метались по небу зарницы.Не умолкал суровый грохот боя.В то утро на военной колеснице —На русской пушке я вернулась в Ригу.
В этой роще березовой,Вдалеке от страданий и бед,Где колеблется розовыйНемигающий утренний свет.
Возвратившись с фронта в сорок пятом,Я стеснялась стоптанных сапогИ своей шинели перемятой,Пропыленной пылью всех дорог.
Версту не добрался до дому,Присел отдохнуть у бугра.Услышался шорох соломы,Родной говорок топора.
Под ярким солнцем, после грозВ мой край, войной изрытый,Корабль души меня принесЧерез моря событий.
Война, как буря, пронеслась,И небо снова в синеве.Но пороха следы у глаз –Он опалил ресницы мне.
Пули, которые посланы мной,не возвращаются из полета,Очереди пулемета режут под корень траву.Я сплю, положив голову на синявинские болота
Вот человек – он искалечен,В рубцах лицо. Но ты глядиИ взгляд испуганно при встречеС его лица не отводи.
Умолк фугас. Прошла беда.Как будто в первый раз увиделРазвалины и города,Проходит воин и строитель.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан