Ужасен миг, когда встает
Над кромкой черного болота
С земли своей, когда идет,
Простясь с землей, твоя пехота.

А на Невском проспекте опять людоход…
Почему-то я людям не рад:
Им назад уплывать – всё равно что вперёд,
А вперёд – всё равно что назад.

Это всё час назад называлось домом.
Я стою средь камней и ворочаю ломом.
Там живые нас ждут, им нельзя не дождаться.
Там в завале родные, друзья, ленинградцы.

Логика ножа –
Это деление.
Он всё делит на два.
Логика клея...

По старой армейской привычке,
По долгу всей жизни своей
Я в письмах веду перекличку
В боях опаленных друзей.

Яблоко на дольки, понемножку,
Бабушка на всех нас разделила,
Положила зёрнышки в ладошку
И потом в горшочек посадила.

Пришли на кладбище живые
В безумных поисках тепла.
И деревянные, косые
Кресты срубили мы, живые.

Всю жизнь говорил он на войне:
«Увижу ли еще я зелень трав?
Уж если умирать придется мне –
Так не на снег, а на траву упав».

Нева… Горбатый мостик… Летний сад…
Знакомая чугунная ограда…
Стоят бойцы. Теперь они хранят
Червонную сокровищницу сада.

У Черного моря в соленой пыли
Кремнистым крылом над прибоем
Лежат берега легендарной земли,
Где ветры не знают покоя.

Забудет город про свои лишенья,
Оправятся разбитые дома.
Вот этот мост был некогда мишенью,
Над площадью господствовала тьма.

Барабан играет дробь
На разводе полковом.
Наши лица почернели,
Как в чаду пороховом.

Машут крыльями мельницы
В сорок третьем году.
В чистом поле чернеются
На юру, на виду.

Осенней ночью, в слякоть, по болоту
Ко мне явилось пополненье в роту.
Я обошел неровный мутный строй,
Вгляделся в лица новичков усталых

Их детство искалечено врагами –
Отец на фронте, потеряли мать…
Вам приходилось видеть под ногами
Птенцов, не научившихся летать?